Вы здесь

10 июля.

10 июля.

Из Петербурга снова приехал Андрей Петрович. Я вижу его лимонного цвета лицо, седую бородку клином. Он в смущении мешает ложечкой чай.

-- Читали, Жорж, разогнали Думу?

-- Читал.

-- Да-а... Вот вам и конституция ... На нем черный галстук, старомодный грязный сюртук. Грошовая сигара в зубах.

-- Жорж, как дела?

-- Какие дела?

-- Да вот ... насчет генерал-губернатора.

-- Дела идут по-хорошему.

-- Что-то уж очень долго ... Теперь бы вот ... Самое время ...

-- Если долго, Андрей Петрович, -- поторопитесь.

Он сконфузился, -- барабанит пальцами по столу.

-- Слушайте, Жорж.

--Ну?

-- Комитет постановил усилить террор.

--Ну?

-- Я говорю: решено ввиду разгона Думы усилить террор.

Я молчу. Мы сидим в грязном трактире "Прогресс". Хрипло гудит машина. В синем дыму белеют фартуки половых.

Андрей Петрович ласково говорит:

-- Скажите, Жорж, вы довольны?

-- Чем доволен, Андрей Петрович?

-- Да вот ... усилением.

-- Чего?

-- Боже мой... Я же вам говорю: усилением террора.

Он искренно рад сделать мне удовольствие. Я смеюсь:

-- Усилением террора? Что же? Дай Бог.

-- А вы что думаете об этом?

-- Я? Ничего.

-- Как ничего? Я встаю.

-- Я, Андрей Петрович, рад решению комитета, но усиливать террор не берусь.

-- Но почему же, Жорж? Почему?

-- Попробуйте сами.

Он в изумлении разводит руками. У него сухие желтые руки и пальцы прокопчены табаком.

-- Жорж:, вы смеетесь?

-- Нет, не смеюсь.

Я ухожу. Он наверное долго еще сидит за стаканом чая, решает вопрос: не смеялся ли я над ним и не обидел ли он меня. А я опять говорю себе: бедный старик, бедный взрослый ребенок.